Институт эффективной политики

Институт эффективной политики

5 декабря 2015
Информационно-аналитические материалы

Падение Молдовы. Диагноз. Что делать

Давайте рискнем и попробуем простыми словами сказать о сложных вещах. Попробуем широкими мазками (зачем скупиться?) нарисовать картину сегодняшней экономики Молдовы, а в следующей статье - нашего регионального экономического контекста.

Падение Молдовы. Диагноз. Что делать
  • Итак, Молдова.
  • Промышленности у нас практически нет. Не о чем тут особо говорить, к сожалению.   
  • Сельское хозяйство дышит на ладан, а продукция его неконкурентноспособна или  никому, кроме нас самих, не нужна. Европе она не нужна, поскольку по тамошним техрегламентам яблоки, например, должны не просто не быть червивыми, но и строго определенными по цвету, размеру, без листьев и т.д. и т.п., иначе ретейл их не примет, и пойдут они в лучшем случае на соки, но уже совсем по другой цене. Европа и свои-то яблоки закапывает в землю, а фермеров дотирует, что уж говорить про молдавские… России наши яблоки тоже не нужны, даже под видом чилийских. Для яблок в России припасены будьдозеры (https://www.youtube.com/watch?v=X4b7xLzetvc ). И даже если сосед когда-нибудь опять снизойдет до наших яблок, бульдозеры все равно останутся – на всякий политический случай.
  • Инфляция: лей падает и будет падать только сильнее. Банковская система фактически банкрот. И дело тут совсем не в том, что кто-то, похоже, украл миллиард (http://www.jurnal.md/ru/economic/2015/1/30/ion-sturza-my-stolknulis-s-novoj-mega-aferoj-v-bankovskoj-sisteme-moldovy/ ). Даже если бы не украли, все равно общая картина была бы той же. Дело в том, что молдавский ЦБ (как и российский, и почти все европейские) не является самостоятельным эмитентом. Это означает, что он может напечатать ровно столько леев, сколько у него есть валюты. Наша валюта – это экспорт, которого совсем мало, плюс резервы Нацбанка, которых почти нет, плюс заработки мигрантов, которых уже значительно меньше из-за падения рубля и административных барьеров, введенных Россией для иностранных рабочих. Остается только помощь Европы. Так что придираться к Национальному Банку можно разве что по мелочам. Например, зачем тратить и без того скудные валютные запасы для видимого поддержания лея на месяц-два? Зачем бороться с немонетарной инфляцией монетарными методами, повышая ставку рефинансирования и обязательную ставку валютного резервирования молдавскими банками? И как можно при этом вливать леевую ликвидность в эти же банки? То есть понятно, что у этих банков не просто кризис ликвидности, но и очевидный кассовый разрыв. Но неужели не ясно, что, пытаясь оттянуть банкротство этих банков, Нацбанк просто выбрасывает средства на спекулятивный рынок (а с рынка они дальше уходят в оффшоры), еще сильнее обрушивая лей? Но это, повторимся, всего лишь частности, поскольку общая картина – это просто отсутствие у нашего ЦБ валюты, от которой напрямую зависит объем денежной массы и курс лея, ничем реально не обеспеченного.
  • Практически вся добавленная стоимость, вырабатываемая нашей экономикой, происходит от торговых цепочек. В таком извлечении прибыли, в общем-то, не было бы ничего плохого, если бы не несколько маленьких и одно большое «но»: торговцы продают не свою продукцию, а мы платим за нее не свои деньги. Торговцы продают импорт (даже если мы что-то производим сами, в этом товаре не менее 70% импортных составляющих), а мы платим за него траншами МВФ и заработанной гастарбайтерами валютой. По сути, мы проедаем (и проворовываем) то, что делают другие, и нам даже в голову не приходит, что может быть иначе. Добавленная стоимость могла бы генерироваться реальным сектором, которому банки якобы выдают кредиты. Но, глядя на статистику, ясно видно, что кредитуется у нас исключительно потребление (далее с большим отрывом – торговля и строительство жилья) https://www.bnm.md/ru/credit_portofolio_structure_banking_sector_on_branches/2014 . То есть банковские кредиты нам нужны для того, чтобы еще сильнее проедать (и проворовывать), ничего при этом не производя. Однако, судя по тому, какими темпами падает даже это кредитование (http://www.allmoldova.com/news/grazhdane-moldovy-stali-brat-menshe-kreditov/ ), становится понятно, что денег у населения практически нет, а скорость движения капитала внутри страны стремится к нулю.
  • Бюджетные доходы Молдовы складываются из импортных пошлин, НДС и акцизов, тех же зарубежных траншей и денег гастарбайтеров. В условиях падения лея и обнищания населения, покупательская способность стремительно падает, что неминуемо ведет к уменьшению импорта, затем к банкротству мелких торговцев, монополизации рынка крупными игроками и дальнейшему повышению цен, не говоря уже о самих бюджетных потерях за счет уменьшения налогооблагаемой базы импорта. О наших «гость-работниках» уже говорилось, так что реально остается только помощь Запада, которая также жизненно необходима всей банковской системе.
  • Еще одной статьей бюджетных поступлений должна быть отдача от инвестиций в основные фонды. То есть прибыль государство должно получать от того, что в стране используется инфраструктура. Но инфраструктура нашей страны - это то, что осталось от СССР и уже почти полностью износилось. Новая, конечно, тоже была построена, но в несопоставимо малых для экономики размерах.
  • Наконец, еще одна важная тема – это инвестиции, причем не только иностранные, но и отечественные. Куда в Молдове можно вложить деньги? Казалось бы, куда угодно: замечательная земля, великолепная дешевая рабочая сила (не забудем про наших мигрантов), номинально отличные условия для кредитования (как короткие, так и длинные деньги), относительная близость к рынкам и пр. Но все это великолепие разбивается об одну страницу в Интернете:  http://www.tradingeconomics.com/moldova/rating, которая описывает суверенный рейтинг Молдовы. Нетрудно заметить, что S&P и Fitch вообще не удостаивают нас вниманием, а Moody’s присваивает Молдове рейтинг B3, т.е. на шесть (!) ступеней ниже «мусорного» российского рейтинга, по которому так сокрушается Кремль. Мы в одной компании с Барбадосом, Конго и Эквадором. Не будем вдаваться в детальные описания инвестиционной среды в Молдове. Скажем только, что при модели экономики с таким рейтингом долгосрочное инвестирование просто невозможно. Любой инвестор на нашем рынке (как иностранный, так и местный) действует в условиях особого риска, что предполагает быстрое прокручивание капитала. По сути, такие вложения априори являются спекулятивными, поскольку нацелены на быстрое извлечение прибыли и такой же быстрый уход с рынка. В такую экономику просто не могут прийти нормальные инвесторы, рассчитывающие на долгоиграющие проекты. Если такие и случаются, риски пытаются нивелировать с помощью сильных мира сего, будь то правительство или олигархат. Чем это заканчивается, тоже известно. Ни о каком свободном рынке речь тут, увы, не идет.

Диагноз

Итак, налицо экономика, которая сама ничего не производит и не просто подвержена  ударам мирового рынка (цены на нефть, курса рубля и доллара, продовольственного эмбарго со стороны соседа и т.п.), но само существование которой, по сути, обусловлено зарубежным донорством. Это типичная паразитарная модель, где финансовые потоки так или иначе завязаны на спекуляциях с выведением капитала за рубеж. Поэтому не надо удивляться, что у нас 60% бизнеса находится в густой тени, таможенная статистика далека от реальности, что у нас «вдруг» ловят особо крупных наркодилеров, банки участвуют в спекуляциях с валютным курсом и выводят в оффшоры круглые суммы, а Европа отказывается выдавать очередной транш из-за «проблем с юстицией»: все это атрибуты существующей экономической модели. При таком диагнозе пластической хирургией не обойтись. Нечего рассчитывать, что кто-то придет и исправит ситуацию, что нас бесконечно будут кормить за красивые слова о стремлении в Европу (как вариант – в Россию). Пора перестать думать чужим умом и жить от транша до транша.  

Что делать.

Трудно давать конкретные рецепты в рамках одной статьи, но направления и общие механизмы наметить можно.

1)      Кардинальная антикоррупционная реформа не в частностях, а в целом. На уровне политических и экономических элит необходимо осознание того факта, что системная коррупция грозит не просто коллапсом Молдове (это они как-нибудь переживут, наверное), но крахом самих элит. На наших глазах разворачиваются события в Румынии, где внедрена новая антикоррупционная стратегия, и в Украине, где осуществляется свой «план Маршала» (Вот тут можно почитать о том, что сами украинцы пишут о румынском опыте: http://www.unian.net/politics/1039724-borba-s-korruptsiey-uroki-rumyinii-dlya-ukrainyi.html ) И в том, и в другом случае местные элиты фактически оказались перед выбором жизни и смерти: возвращайте награбленное и тогда у вас, возможно, есть шанс, либо вас сметают со всеми вытекающими. В Украине сметут свои же - благо опыт майдана уже есть, да и западные службы там сейчас ведут серьезные расследования. В Румынии сами не смогли справиться (и слава богу, что до майдана не дошло), поэтому антикоррупционную концепцию написала Еврокомиссия. В любом случае, если элита не способна себя дисциплинировать, это рано или поздно случается под влиянием внешних факторов. Просто результаты для элиты могут стать более плачевными. Причем основная цель этой борьбы – не посадить преступника (хотя и это, конечно, важно), а вернуть в казну деньги и создать условия, чтобы больше такого не происходило. Необходим постоянный независимый аудит, способный, наконец, сломать модель, при которой одних коррупционеров могут сменить другие. Институциализировать такой аудит можно по румынской модели. Как вариант, можно еще подумать о введении в УК презумпции вины взяткополучателя, как это сделал Китай. Тогда любой факт получения взятки будет рассматриваться судом как принуждение, либо расположение к даче взятки должностным лицом. Другими словами, если чиновник получает взятку, он априори виновен в создании условий для несвободного ведения бизнеса (или решения квартирного вопроса, получения разрешения, справки и т.д.) И тогда все мы начнем понемногу вспоминать, что являемся хозяевами страны и правил игры.

2)      Если решится проблема коррупции, многие экономические процессы постепенно вернутся в нормальное русло. Станет, наконец, возможным реально обеспечить равенство перед законом всех собственников. Это создаст возможности для долгосрочных, а не спекулятивных инвестиций. И не нужно искусственно создавать рабочие места, они появятся сами. Просто дайте бизнесу заниматься делом, он сам найдет применение своим возможностям и не будет уводить прибыль за границу, поскольку и здесь ее можно будет реинвестировать, не опасаясь рейдерского захвата или налоговой «проверки». Бизнес выйдет из тени и у государства существенно расширится налогооблагаемая база. И налоги, и банковские кредитные ставки можно (и нужно) будет не повышать, а понижать, чтобы привлечь еще больше налогоплательщиков и заемщиков. И не нужно будет увещевать Москву, чтобы наши мигранты еще как-то там поработали, а не вздумали, не дай бог, все вместе сюда вернуться. Еще не нужно будет спекулировать на том, чей капитал пришел в Молдову: европейский, российский или китайский – всем должны быть обеспечены равные условия.

3)      Банковской системе необходим независимый аудит, а отдельным банкам – еще и грамотный менеджмент. Вся сфера также крайне нуждается в рекапитализации. Поэтому в ближайшее время оптимальным решением было бы увеличение доли капитала (и, соответственно, участия в управлении) европейскими банками. Однако после стабилизации ситуации желательно было бы вернуть банковскую сферу под максимальный контроль Молдовы.

4)      Сельское хозяйство должно быть постепенно переориентировано с чистого производства на переработку продукции, для увеличения добавленной стоимости. Целесообразно было бы создать ряд средних отраслевых перерабатывающих заводов: сахарных, консервных, молочных и др. Рынок не должен быть монополизирован, но и бездумно плодить массу мелких производств, которые не способны выдерживать высокие стандарты качества, не следует. При этом наивно полагать, что наша продукция сразу же будет востребована Европой или Россией. Ориентироваться нужно на местный рынок и ближайших соседей, постепенно повышая уровень качества. Нужно создать нормальные тепличные хозяйства и складские мощности. Тогда мы не будем наблюдать каждую осень пятикратного увеличения цен на овощи и фрукты, особенно с учетом того, что деньги мы платим не своим, а турецким производителям, а также всем участникам импортной цепочки.   

5)      Нужно научиться строить собственные планы хотя бы на несколько лет вперед. Для этого просто необходимо заботиться об образовании и науке, особенно прикладной.

6)      Наконец, чтобы экономика могла работать, ей необходима инфраструктура. Частный бизнес не должен заботиться о прокладывании к себе дороги, водопровода или строительстве моста. Это забота государства – обеспечить удобство для ведения бизнеса, с которого потом уже можно получать налоги и ренту за использование дорог и мостов. Поэтому инфраструктурой должны заняться серьезные иностранные инвесторы по госконтрактам. 

И вот когда мы сможем хотя бы начать все это делать, сами поверим в собственные силы, тогда мы сможем реально понять свой выбор - с кем и куда идти: в ЕС, в ЕВРАЗЭС, а может быть и вовсе стать эдаким Лихтенштейном. Очень важно при этом понимать, что  времени для этого катастрофически мало, поскольку и Россия, и Европа, да и вся мировая экономика уже входят, по всей видимости, в серьезнейшую экономическую рецессию, более глубокую и длительную, чем кризис 2008-2009 годов.

Визитей Евгений Визитей Евгений
Консультант, экономический аналитик