Институт эффективной политики

Институт эффективной политики

4 мая 2016
Информационно-аналитические материалы

Борьба власти с коррупцией в Молдове: кто кого победил?

Коррупция – одна из наиболее серьезных проблем, подрывающих правовое государство и верховенство закона. Существует мнение, что коррупция не поддается измерению прямыми методами, однако все национальные и международные исследования, опросы и рейтинги констатируют широкое распространение данного явления во всех странах.

        Борьба власти с коррупцией в Молдове: кто кого победил?

    Только за последние два года у нас отправили в отставку со штампом «за коррупцию» два Правительства. Однако, после этих отставок не последовало никаких дел, и никто из правительственных высоких чиновников не понес наказания за коррупцию. Почему такие половинчатые решения? Отстранить за коррупцию - отстранили, а наказать - не наказали!  Почему не сработала система по борьбе с коррупцией?            В начале октября прошлого года председатель Парламента выступил с инициативой – реформировать антикоррупционную систему в Молдове.

Если реформировать, так реформировать, но почему председатель законодательного органа тогда заявил неуверенно: «Мы говорим, что коррупция вроде бы существует в Молдове, и вроде бы есть и инструменты для ее искоренения. Мы желаем перезапустить систему борьбы с коррупцией, которая препятствует развитию и модернизации Молдовы».          Если уж председатель Парламента так неуверенно высказывается, то давайте начнем с определений значения слова «система».          Система - это распределение частей целого в последовательном, связанном порядке, представляющее собой единство закономерно расположенных и функционирующих частей; - это форма организации хозяйственных, государственных, политических единиц, учреждений и т.п.; -  это совокупность учреждений, однородных по своим задачам; - это совокупность принципов, служащих основанием какого-либо учения, мировоззрения, а также совокупность методов и приёмов осуществления чего-либо; - это порядок, представляющий стройное, последовательное, разумное, правильное, обдуманное и постепенное.          А сам систематизатор – это изобретатель новой системы или охотник до строгих, последовательных порядков.           

О формах и разновидностях коррупции, законодательно-нормативной базе для борьбы с коррупцией, а также о структурах-борцах с коррупцией         

Рассуждая о коррупции, необходимо сперва напомнить истину, о которой мало кто задумался и знаком - о существующих формах и разновидностях коррупции, которые проявляются в виде: взяток, подкупе, вымогательстве, сговоре, растрате, коррупции верховной власти, деловой коррупции, бытовой коррупции, децентрализованной (внешней) коррупции (между должностным лицом и частным лицом), внутренней коррупции (между членами одной организации), коррупции в судебной системе (из-за «вилок» в законодательстве и переквалификации состава правонарушения). Также следует напомнить и об основных путях коррупционного обогащения для бюрократии, в особенности для верховной политической элиты. Это распределение должностей в госструктурах, государственные расходы, всевозможные инвестиционные проекты, государственные закупки, внебюджетные счета. К этому перечню следует добавить отсутствие у граждан свободного доступа к информации о государственном управлении (т. е. его непрозрачности), что также способствует коррупции и неминуемо ведёт к экономическим кризисам.

В этой связи следует отметить, что согласно Закону от 2008г. о прозрачности процесса принятия решений, под действие закона подпадают следующие органы публичной власти, разрабатывающие проекты решений: Парламент; Президент; Правительство; автономные органы публичной власти; отраслевые органы центрального публичного управления; органы власти автономных территориальных образований с особым правовым статусом; органы местного публичного управления. Структуры при Парламенте, в том числе Генпрокуратура, Антикоррупционный центр и Комиссия по неподкупности, не подпали под действия указанного закона, чем и можно объяснить законную закрытость этих структур от общественности, что недопустимо и необходимо откорректировать ситуацию. И если о некоторых специфичных действиях Генпрокуратуры и Антикоррупционного центра, до принятии окончательных решений по делам нельзя распространяться, то, например, информация, которая аккумулируется в Комиссии по неподкупности, явно, должны быть полностью открыта для общественности.          В контексте гласности нужно подчеркнуть еще один момент. В сентябре прошлого года к нам прибыла миссия ЕС во главе со знатным прокурором Антикоррупционного управления Румыния. Миссия должна была провести анализ деятельности Генпрокуратуры, Антикоррупционного центра и Таможни, выдать свои заключения и рекомендации и к марту текущего года завершить свою миссию. Было много обещаний, а в итоги нам ничего неизвестно, чем миссия закончилась. Вряд ли заключения настолько плохи, что нам нельзя об этом ничего знать. Однако, факт есть факт, все в закрытом режиме, никакой гласности, вся информация только для высокого руководства.

Что у нас есть в плане борьбы с коррупцией и противостояния ей, какие государственные структуры призваны бороться с этим явлением со столь современным названием – коррупция, как эти структуры выполняли и выполняют, до настоящего времени, свои обязательные функции и почему возникла у руководства Парламента необходимость реформировать и перезагрузить систему?           

В плане принятия законов и подзаконных актов, на тему о коррупции, у нас полный (почти полный) порядок. На протяжении последних 20-и лет приняты 177 законодательно-нормативных актов, в том числе: 14 законов, 12 указов президента, 22 постановления парламента, 129 постановлений и распоряжений правительства. Ратифицированы семь международных соглашений на тему о коррупции.                    Структуры, призванные бороться с коррупцией и вести антикоррупционную работу           

Генеральная прокуратура

  Прокуратура является автономным учреждением в системе судебной власти, которое в пределах своих полномочий и компетенции должна защищать общие интересы общества, правопорядок, права и свободы граждан, руководить уголовным преследованием и осуществлять его, представлять в соответствии с законом обвинение в судебных инстанциях. В Генпрокуратуре работают 1136 сотрудников, в том числе 773 прокурора и 210 госчиновников. В составе Генпрокуратуры действует (должна действовать) специализированная Антикоррупционная прокуратура, которая специализируется на борьбе с коррупционными преступлениями, актами, смежными с актами коррупции, и действует в соответствии со своими полномочиями, компетенциями, предусмотренными специальным законом (который отсутствует), уголовно-процессуальным законодательством и собственными положениями о деятельности. Согласно закону Антикоррупционная прокуратура должна руководить уголовным преследованием по делам, находящимся в производстве Национального центра по борьбе с коррупцией и представлять обвинение в суде первой, апелляционной и кассационной инстанций по делам Центра.

  Действующая структура Генеральной прокуратуры утверждена Парламентом в 2010 году, в которой отсутствует, как составляющая, Антикоррупционная прокуратура. Почему? Ведь все прокуратуры «замыкаются» на Генпрокуратуру.

  Приводить какие-либо показатели о работе Антикоррупционной прокуратуры нет возможности, так как на портале Генпрокуратуры нет никаких отчетов, тем более о работе Антикоррупционной прокуратуры, которая в структуре инкогнито. Хотя, по идее, если Антикоррупционная прокуратура руководит уголовным преследованием по делам, находящимся в производстве Национального центра по борьбе с коррупцией и представляет обвинение в суде по делам Центра, то итоговые данные, как завершаются дела, начатые и подготовленные Центром, должны быть обнародованы уже Генпрокуратурой. Центр, ведь, свою информацию, с опозданием, но все-таки афиширует.

  Национальный Центр по борьбе с коррупцией

         Согласно закону, Национальный центр по борьбе с коррупцией, является специализированным органом по предупреждению и борьбе с коррупцией, смежными с коррупцией актами и фактами коррупционного поведения. Центр считается аполитичным органом, не предоставляет помощь и не поддерживает ни одну политическую партию. Центр является независимым в своей деятельности и подчиняется только закону. Центр располагает организационной, функциональной, операционной независимостью в соответствии с условиями, установленными законом. Штат Центра состоит из 350 единиц. И не совсем он независим, так как Антикоррупционная прокуратура руководит уголовным преследованием по делам, находящимся в производстве Центра и представляет обвинение в суде первой, апелляционной и кассационной инстанций по делам Центра. Таким образом, Центр так и остался в роли следователя МВД, как это было и ранее, до появлении Центра.

  В этом плане становятся не ясными объявления премьера по случаю 100 дней Правительству, когда было сказано, что мы будем работать так, как работают Антикоррупционное управление и Управление по борьбе с организованной преступностью Румынии. Но ведь у соседей Управление ПОЛНОСТЬЮ самостоятельно решает вопросы по своим делам. У них в штате не офицеры преследования, как у нас, а прокуроры. И у нас тоже существуют, согласно закону, Антикоррупционный центр, Антикоррупционная прокуратура и Прокуратура по борьбе с организованной преступностью и особым делам, как специализированные прокуратуры.

 При этом в прошлом году, по сообщению шеф-прокурора DNA Румынии, были рассмотрены 5988 дел, в среднем более чем по 100 дел каждым прокурором Управления.

            Согласно информации нашего Антикоррупционного центра в 2014 году (самые свежие данные) офицерами Центра были рассмотрены 523 дел, то есть менее чем по два дела ЗА ВЕСЬ ГОД на одного из 350 сотрудников. В том числе, дела за: пассивную коррупцию (ст.324) – 139 дел, за извлечение выгоды из влияния (ст.326) – 106 дел, за превышение власти или служебных полномочий (ст.328) – 81 дел, за активное коррумпирование (ст.325) – 45, за злоупотребление властью или служебным положением (ст.327) – 36, за служебный подлог (ст.332) – 28, за служебную халатность (ст.329)  – 26, за злоупотребление служебным положением (ст.335) – 20, за получение взятки (ст.333) – 4, за получение служащим незаконного вознаграждения (ст.330) – 1.

         Среди подозреваемых (не осужденных!!) по делам Центра: директора организаций и предприятий или заместители – 56, налоговые инспектора, аудиторы – 10, врачи – 10, университетские профессора – 10, прокурор – 1, судья Высшей судебной палаты – 1, судьи – 7, судебные исполнители – 10, адвокаты – 27, инспектора полиции – 75, офицеры уголовного преследования – 10, примары – 12, начальники управлений госучреждений или заместители – 14, руководители Агентств или заместители – 3, министры или заместители – 4.       

         То есть, если судить по делам и отчетам Центра, то у нас активной и пассивной коррупции почти нет, взяток не берут (!??) и незаконного вознаграждения и обогащения тоже не получали (!??). И главное, за дела ведь никого не осудили и не посадили за решетку. Нет подобной информации в открытом доступе. Чего тогда «шумим»? За что тогда, за последние два года, отправили в отставку два Правительства со «штампом» «за коррупцию»? В Румынии, как видно из статистики, намного больше и солиднее коррупционных дел, а Правительства в отставку ведь там не отправили.

         Справедливости ради, следует отметить, что какая-то информация о рассмотренных дел о коррупции в судах все-таки есть. Так, согласно данным Минюста, в прошлом году до суда дошли 114 дел о коррупции (из 523, согласно отчета Центра), в том числе за пассивную и активную коррупцию, превышение власти, получении незаконного вознаграждения (?!) публичными работниками. Наибольшее количество дел были в судах секторов Буюкань и Рышкань мун. Кишинэу, соответственно 45 и 27 дел. Треть дел, находящихся в судах, остались не рассмотренными. В итоги из 114 дел магистраты смогли (успели!) рассмотреть только 37 дел. В том числе, суд сектора Рышкань смог рассмотреть только два из 27 дел. В Бельцах только три из 13 дел рассмотрели, а в Кагуле – одно дело из 10-и. Как итог, магистраты издали 35 заключений (то есть всего лишь 6,9%!!! из рассмотренных Центром) и были признаны виновными в коррупции всего 16 обвиняемых.       При этом следует особо обратить внимание на тот факт, что в целом за прошлый год Высшая судебная палата рассмотрела 90,7% дел (из 12247 всего на рассмотрение), Апелляционные палаты – 81,6% дел (из 226993 всего на рассмотрение) и все районные суды – 83,6% дел (из 237540 всего на рассмотрение). Таким образом, в массе всего 476780 дел не успели рассмотреть всего 114 дел о коррупции. Странный и селективный подход у судов к делам о коррупции, если не сказать иначе.

         Если сравнить нас с соседями, по населению и количеству сотрудников Центра и Управления, то по населению отличаемся в 6,5 раза, по сотрудникам только в два раза, а по количеству рассматриваемых дел несравнимы – более чем в 50 раз. А еще, в Румынии за прошлый год разрешены окончательно судом в пользу Управления 93% начатых ими дел. Это и есть главный, итоговый показатель эффективности работы антикоррупционных органов и оценка состоятельности системы и совершенство законодательной базы по борьбе и наказанию за коррупцию.

         Выше в статье перечислены формы и разновидности коррупции. Приведен перечень форм коррупции, по которым Центром рассматриваются дела. Если сравнить разновидности форм проявления коррупции и соответствующие статьи Кодекса с предусмотренными условиями о наказании, то приходим к заключению, что Уголовный кодекс пока не предусматривает какие-либо наказания за: подкуп (есть только ст.1811 – подкуп избирателей), вымогательство (есть только ст.1812 – вымогательство средств для партий, ст.2174 – вымогательство наркотических средств, ст.324 – вымогательство имущества или услуг как разновидность пассивной коррупции и ст.333 – вымогательство как вид подкупа), сговор, растрату, коррупцию верховной власти, деловую коррупцию, бытовую коррупцию, децентрализованную коррупцию (между должностным лицом и частным лицом), внутреннюю коррупцию (между членами одной организации) и коррупцию в судебной системе (!!!), из-за «вилок» в законодательстве и клановая свобода переквалификации состава правонарушения. Не предусмотрено наказание и за клановый, родственный порядок распределения должностей в госструктурах, за незаконные государственные расходы, за использование не по назначению всевозможных средств инвестиционных проектов, за незаконное использование средств на государственные закупки и за незаконное использование внебюджетных счетов. Таким образом, на законодательном уровне, создана так называемая ситуация «вилок» в законодательстве и возможность переквалификации состава правонарушения, на усмотрение прокурора или следователя-офицера Антикоррупционного центра. Эти вещи также прямо ведут к коррупции и их следует исключить.

         А нет статей о наказании за подобные коррупционные деяния – нет и состава преступления и, естественно, нет виновных, подозреваемых и наказанных. А кто должен дополнить Уголовный кодекс указанной гаммой статьей? Некому, так как у Генпрокуратуры и Антикоррупционного центра нет соответствующего права на законодательную инициативу, а Минюст «не догадывается», на основе даже небольшого анализа (собственного или Генпрокуратуры и Центра), подготовить соответствующий законопроект. Все в ожидании, а коррупционеры тем временем на свободе действуют, вне рамки Уголовного кодекса.

         В этом плане очень правильно, в лоб, недавно высказался наш, уже бывший посол в Австрии.  Он заявил, что дискутировал в Международной Академии антикоррупции  (высшее учреждение Европы, где хранятся дела по экспертизе антикоррупционных дел), как борются с коррупцией у нас. И в этой связи он заявил, что там, в Академии, смеются, не верят, не понимают, каким образом один человек самоденонсировал о краже 250 млн. долларов и продолжает быть на свободе, при должности примаря, а другой примар, из Тараклии, за срубленные деревья, согласно принятому официально решению Аппеляционной палатой Кагула, освобожден от должности.

  Рассуждая «о вилках» в законодательстве, нельзя не подчеркнуть ряд моментов, относительно предписанных мер наказания за всевозможные коррупционные действия. Естественно, как и в других статьях Уголовного кодекса, и в статьях за коррупцию существуют «вилки». При этом, за пассивную коррупцию предусмотрены - лишение свободы на срок от 3 до 15 лет и штраф от 4000 до 10000 у.е., а уже за активную коррупцию – лишение свободы на срок от 6 до 12 лет и штраф от 6000 до 18000 у.е.. Таким образом, за пассивную коррупцию срок лишения свободы выше чем за активную коррупцию. Парадокс, но факт! Ниже в таблице даю определения для пассивной и активной коррупций. Как видно из определений, они отличаются только в первой части. Пассивная коррупция – это  притязание на получение, согласие принять или принятие не полагающихся имущества, услуг, преимуществ или выгод в любой форме. А активная коррупция – это обещание, предложение или предоставление тех же не полагающихся  имущества, услуг, преимуществ или выгод в любой форме. В таком случае, почему, согласно Кодексу, наказание за пассивную коррупцию (только за притязание на получение благ\взяток) до 15 лет лишения свободы, а для активной (уже за представление благ\взяток), более наказуемой, только до 12 лет лишения свободы?

Определения видов пассивного и активного коррупций, согласно Уголовному кодексу РМ

 

Ст.324 Пассивное коррумпирование

 

 

Ст.325 Активное коррумпирование

Притязание на получение, согласие принять или принятие

 

публичным лицом или иностранным публичным лицом лично или через посредников не полагающихся ему имущества, услуг, преимуществ или выгод в любой форме, для себя или другого лица, а равно принятие предложения или обещания таковых за выполнение или невыполнение либо затягивание или ускорение выполнения действия, входящего в его служебные обязанности, или в нарушение своих обязанностей.

Обещание, предложение или предоставление

 

публичному лицу или иностранному публичному лицу, лично или через посредника, не полагающихся ему имущества, услуг, преимуществ или выгод в любой форме, для него или для другого лица, за выполнение или невыполнение либо затягивание или ускорение выполнения действия, входящего в его служебные обязанности, или в нарушение своих обязанностей.

         Такая же ситуация с дачей и получением взятки. За дачу взятки – штраф от 1000 до 8000 у.е или лишение свободы сроком от 5 до 7 лет, а за получение взятки – только от 1000 до 6000 у.е., но или с лишением свободы уже на больший срок - от 3 до 10 лет. То есть «вилки» штрафов и «вилки» со сроками лишения свободы – столь разные. Кроме того, не сравнимы (в одной статье) условия наказания штрафами и «или сроки лишения свободы до 7 и до 10 лет». Слишком большой разброс. И почему-то, примерно одинаковые условия наказания – штраф до 2000 у.е и лишение свободы сроком до 6 лет, для злоупотребление властью, за служебную халатность, за злоупотреблением служебным положением и за служебный подлог. Примечателен и тот факт, что согласно отчету Антикоррупционного центра в 2014 году рассматривался один случай за получение незаконного вознаграждения, в то время как соответствующая статья (ст.330) к этому времени была отменена, еще с 03.02.2012г. При этом Центр не рассматривал ни один случай по ст.3302 «Незаконное обогащение». Столько соответствующей информации в СМИ на эту тему, наверняка и масса доносов в адрес Центра, а Центр в этом плане ничего не видит и не замечает. Ведь был же опубликован перечень задекларированных «подарков», официально полученных судьями. Таким образом, «вилок» для переквалификации следователями (офицерами Центра) и прокурорами Антикоррупционной прокуратуры уголовно наказуемых деяний предостаточно, потому не стоит удивляться столь разными наказаниями за одни и те же дела, и последующей, очередной их переквалификации затем в судах. Явно, что законно существующими «вилками» активно пользуются все. Ведь нигде ничего каких-либо рамок нет, когда и какие конкретные наказания применять. А значит, «верховенство закона» всегда будет  совпадать с «субъективными» вескими мнениями следователя, прокурора, затем и судьи. Это и есть законные условия для процветания коррупции в органах преследования, дознания и в судах, заложенные в основном законе – Уголовном кодексе, и вряд ли кто-нибудь, когда-то сможет развязать этот узел проблем. И об этом «борцы с коррупцией» и законодательная власть почему-то предпочитают молчать. Хотя на практике решение есть. Существующие сегодня отдельные одинокие статьи (в данном случае за различные формы коррупции) тиражировать для более конкретных условий. Однако, пока, Уголовный кодекс остается самым главным источником коррупции.

Объясняя работу Антикоррупционного центра, какие у него проблемы, немаловажно привести свежие высказывания министра юстиции по этому поводу. В одном из интервью по случаю 100 дней Правительству министр утверждал, что правоохранительные учреждения сообща изучат необходимость продолжения деятельности Национального центра по борьбе с коррупцией. Он заявил, что «необходимо будет переосмыслить место и роль Антикоррупционного центра. Ответ мы получим после совместной работы правоохранительных учреждений. Вместе мы обсудим, проведем дебаты и примем решения».

         А это, согласитесь, очень серьезное заявление и значимый сигнал, в плане «борьбы» не только с коррупцией, но и внутри системы, между структурами, которые начинали эту не простую работу и призванные быть на переднем плане борьбы. А что будет – увидим. Судя по высказываниям министра, уже недолго ждать.

         Национальная комиссия по неподкупности          Национальная комиссия по неподкупности является автономным органом публичной власти, независимым по отношению к другим органам публичной власти, физическим и юридическим лицам, и исполняет полномочия, отнесенные к ее компетенции Законом о декларировании и контроле за доходами и имуществом лиц, исполняющих ответственные государственные должности, судей, прокуроров, государственных служащих и некоторых руководящих работников и Законом о конфликте интересов.          В отношении данной комиссии есть, на мой взгляд, один нюанс. В оригинале комиссия называется - Comisiа Naţională de Integritate (по неподкупности), то есть чего-то конкретного, связанного непосредственно с коррупцией, вроде нет. Нет конкретных и функций, напрямую связанных с коррупцией. А вот в русской редакции комиссия уже стала антикоррупционной. Хотя в переводе слово integritate означает «целостность», «неподкупность». Таким образом, правильно было бы комиссию назвать Национальной комиссией по целостности (неподкупности). И это больше подходит к ее непосредственным обязанностям, чем название «Антикоррупционная комиссия». Хотя деятельность комиссии по делам своих клиентов напрямую связана с коррупцией.          В прошлом году Правительство одобрило пакет законов, который содержит проект о реорганизации Комиссии в Национальный центр по неподкупности, проект закона о декларировании доходов и персональных интересов и проект закона о дополнении и изменении некоторых законов, которые являются, по мнению Минюста, продолжением пакета по регулированию антикоррупции, предусмотренных в Стратегии по реформированию юстиции на 2011-2016 гг.          Следует отметить, что все, чем призвана заниматься Комиссия (или будущий Центр), относится к прошедшему. Ведь декларации должны подаваться за прошлый год. И пока эти декларации рассматривают, проходит еще изрядное время. Таким образом, данный орган, в лучшем случае, может констатировать факт нарушения, а не упреждать. А за год, согласитесь, многое можно изменить или надежно спрятать.           

Министерство внутренних дел      

Миссия министерства состоит в осуществлении, в том числе полномочий по обеспечению законности, поддержанию, обеспечению и восстановлению общественного порядка и безопасности, и борьбе с организованной преступностью, включая трансграничную. То есть опять полномочия, напрямую не связанные с коррупцией НЕТ.   

         Таким образом, если не повторять и вдаваться в подробности, то структуры, призванные бороться с коррупцией, есть. Вроде есть. С законодательной частью, на первый взгляд, тоже все в порядке. Однако, если системно бороться с коррупцией, то действующие структуры должны составлять совокупность, однородную по своим задачам, должны были бы существовать и конкретные совокупные руководящие документы, объединяющие все структуры государства и их усилия по борьбе с коррупцией и искоренению этого зла: стратегия, концепция, план и программа по борьбе с коррупцией. Существовала только Стратегия институционного укрепления Национального центра по борьбе с коррупцией, рассчитанная на период с июля 2012 г. до октября 2013 г. И ВСЕ!!! То есть, кроме своих законов – о генпрокуратуре, об Антикоррупционном центре, о Комиссии по неподкупности, других программных документов, в том числе о политике (концепция, стратегия, план и программа) борьбы с коррупцией сегодня НЕТ!!! Нет и порядка, который представлял бы стройную, последовательную, разумную, правильную, обдуманную и постепенную в борьбе с коррупцией.

         Почему такой беспорядок с документами о политике по борьбе с коррупцией? Да потому что, например, в Правительстве, каждому министерству вменяли в обязанность, согласно регламентам, за какие политики они отвечают. В соответствующих Законах о Генпрокуратуре и Антикоррупционном центре нет никаких указаний насчет их ответственности за разработку политики о борьбе и противостоянию коррупции.

         Единственное, что содержит Закон о Прокуратуре, так это то, что Генпрокуратура «должна участвовать в единообразной реализации национальной и международной уголовной политики государства». Подчеркиваю – УЧАСТВОВАТЬ! И все!

         Так же и в Законе о Центре предусмотрено, что Коллегия Центра уполномочена утверждать политику стратегического развития Центра. Центра, но не борьбы с коррупцией. А ведь Коллегия всего только совещательный (общественный) орган и не вправе утверждать какие-либо документы для Центра. Но так сказано в Законе!

         Это явно говорит об отсутствии, невозможности вести системную борьбу с коррупцией без документа о политики по противостоянию и борьбе с коррупцией. И при этом не ясно, какой «дядя»  должен за них (нас) разработать документ о политики по борьбе с коррупцией (концепцию, стратегию, план и программу), так как законом ничего подобного не предусмотрено.

         То есть, говорить о существовании системы борьбы с коррупцией еще очень  рано. А потому, видимо, настала пора (хватит, отсиделись!) определиться с азами начала борьбы с коррупцией, с последующими шагами по созданию и консолидации самой системы борьбы и противодействию коррупции, с полной ревизией законодательно-нормативной базы в этом плане, с дополнением Уголовного кодекса недостающими статьями о наказании за все формы проявления коррупции и с ускоренной разработкой и принятием программных, системных документов (политики) по борьбе с коррупцией: стратегии, концепции, программы и конкретного плана. На среднесрочный (3-5 лет) и\или долгосрочный (6-15 лет) периоды.

         И здесь значительную роль должны выполнить сами структуры, призванные бороться с коррупцией. Они лучше других знают минусы в законодательстве и системе. И именно они могли бы предложить новые проекты, дополнения и корректировки законодательства. Но ни Генпрокуратура, ни Антикоррупционный центр не имеют право на законодательную инициативу и не присутствуют на заседания Парламента, чтобы проследить, каким образом учитываются (или не учитываются) их предложения. Такое право, согласно ст.73 Конституции, только у депутатов Парламента, Президента, Правительства и Народного Собрания АТО Гагаузии. Все это еще один серьезный сигнал о фактической потенции в борьбе с коррупцией Генпрокуратуры (Антикоррупционной прокуратуры) и Центра в борьбе с коррупцией.

         Таким образом, на практике, имеем дилемму, когда Генпрокуратура и Антикоррупционный центр хорошо знают свои и системы плюсы и минусы, а права предлагать проекты законов не имеют. Вот и выжидают, когда кто-то для них что-то предложит, для того чтобы «бросаться на амбразуры» в борьбе с коррупцией и, по возможности, критиковать других авторов за предложения. А пока можно отсиживаться, так как они, люди в погонах, и не вправе инициировать то, на что у них нет прав. Антикоррупционный центр иногда «протаскивает» через заседания Правительства некоторые свои разовые проекты. Но это разово и, видимо, еще по привычке, с тех времен, когда они еще подчинялись Правительству. В этом плане возникает еще один вопрос. Ряд положений для Центра приняты Правительством, в том числе о проведении антикоррупционной экспертизы проектов министерств и др. госструктур. После переподчинение Центра Парламенту, очевидно, что эти документы следует пересмотреть и, при необходимости, переиздать их уже Парламентом.

         Как ответственные структуры включают и пропускают коррупционные составляющие в законы

         Чтобы продемонстрировать несостоятельность нашей, так называемой антикоррупционной системы, рассмотрим только один, но показательный пример.

         Правительство 19 августа прошлого года, затем повторно 26 августа, рассмотрело проект нового закона о нотариусах, разработанный и представленный Министерством юстиции. Именно появление какого-то проекта закона (или регламента) в новой редакции, взамен действующего, есть первый сигнал о намерениях авторов (или заказчиков) что-то из действующего порядка убрать и что-то «новенькое» внести (кому-то, очень нужное).
         Попытки найти какую-то информацию на сайте Минюста об этом проекте позволили установить, что проект был разработан еще в июне 2014 года. Тогда же он был направлен на согласование, в том числе в Антикоррупционный центр для получения заключения на коррупционность. Заключение, экспертиза на коррупционность и предложения Центра были представлены еще 10.07.2014.

         В проекте закона есть требования, на основании которых, по мнению Минюста, следует, с периодичностью раз в три года, определять и назначать необходимое количество нотариусов. Для конкретной территории, исходя из численности населения (но в проекте не указано, какие именно – территория и какая численность); исходя из необходимого количества нотариальных актов (однако порядок определения потребности в нотариальных актах для населения, также не предусмотрен, да и такой расчет сложно провести), а также и для обеспечения финансовой независимости нотариусов (опять-таки нет никаких критериев для расчета).

         Проект не предусматривает разработку какого-то нормативного акта, на основании которого эти параметры будут периодически определяться.

         Поэтому обратился за разъяснениями в Минюст и в Антикоррупционный центр, так как неопределенность указанных критериев, на мой взгляд, является явным коррупционным элементом, когда решение определять потребность в нотариусах замкнется на каких-то чиновниках Минюста и Союза нотариусов, которые явно могут спекулировать своим положением. Минюст не ответил. Центр в своем ответе на поставленный конкретный вопрос представил свое заключение на проект закона о нотариусах. Но одновременно посоветовали задать свои вопросы Парламенту, куда должен поступить проект.

         По представленному от Центра заключению удалось выяснить, что оно было выдано на проект закона о нотариусах совсем другой редакции, чем тот проект, который Минюст представил затем Правительству, с утверждением, что экспертизу на антикоррупционность проект прошел успешно.

         С теми же вопросами вынужден был обратился уже в Парламент, в юридическую Комиссию, откуда через месяц (!) получил ответ. Мне председатель Комиссии «уважительно» сообщила, что не смогла уяснить и идентифицировать, о каком проекте речь. Дело в том, что я в своем обращении указал на проект закона с названием «о нотариусах», а фактически проект называется «об организации деятельности нотариусов». Кроме того, со ссылкой на несколько статьей закона о прозрачности принимаемых решений, мне сообщили, что поступившие предложения, в установленном порядке, могут быть учтены или отклонены (?!). И ничего вразумительно на мой конкретный вопрос.

         Обратился повторно, но уже по инстанции, и обо всем написал председателю Парламента. И уже в январе текущего года опять получил ответ, и тоже от председателя той же юридической Комиссии. И так же в бюрократическом стиле мне разъяснили тоже, что ранее. И опять ничего конкретного. Но за то мне сообщили, что я вправе присутствовать на заседании Комиссии, когда будет рассмотрен названный проект. Когда это будет не сообщили. И что, опять согласно закону, Председатель Парламента передаст проекты законодательных актов для рассмотрения ответственным постоянным комиссиям, к компетенции которых они относятся. И ничего конкретного, какой Комиссии был передан указанный проект закона. И для этого потребовалось ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА???, чтобы ничего конкретно так и не ответить???

         Я выбрал проект закона, разработанный именно Минюстом, так как:

- Министерство юстиции, по положению, является ведомством, ответственным за процесс законотворчества, совершенствование законодательства и осуществление правовой экспертизы проектов нормативных актов;

- Министерство юстиции координирует работу нотариусов;

- Один из заместителей министра юстиции является полномочным представителем Правительства, который представляет в Парламент все предложенные исполнительным органом проекты;

- Тот же заместитель министра юстиции является и председателем комиссии по координированию процесса проведения антикоррупционной экспертизы проектов законодательных и нормативных актов, созданной при Антикоррупционном центре.

         Как говорят, комментарии - лишние.

         Заключительные рекомендации

         В заключение, исходя из изложенного, представляю обобщенные рекомендации по вопросу противостояния и борьбы с коррупцией, что может позволить создать по настоящему СИСТЕМУ борьбы с коррупцией.

         1. В соответствии с Законом о прокуратуре (ст.9(2)), следует в срочном порядке разработать и принять закон о регулировании деятельности Антикоррупционной прокуратуры, в котором предусмотреть полномочия, компетенции, организация и функционирование специализированной антикоррупционной прокуратуры.

         2. Определиться с местом специализированных прокуратур, в том числе для Антикоррупционной прокуратуры, в общей структуре Генеральной прокуратуры, утвержденной Парламентом.

         3, Определиться с порядком выдвижения и продвижения законодательных инициатив по вопросам коррупции\антикоррупции Генпрокуратурой (Антикоррупционной прокуратурой) и Антикоррупционным центром.

         4. Дополнить Уголовный кодекс статьями об ответственности и меры наказания за:

подкуп (помимо ст.1811 – подкуп избирателей), вымогательство (помимо ст.1812 – вымогательство средств для партий, ст.2174 – вымогательство наркотических средств, ст.324 – вымогательство имущества или услуг как разновидность пассивной коррупции и ст.333 – вымогательство как вид подкупа), сговор, растрату, коррупцию верховной власти, деловую коррупцию, бытовую коррупцию, децентрализованную коррупцию (между должностным лицом и частным лицом), внутреннюю коррупцию (между членами одной организации) и коррупцию в судебной системе (из-за «вилок» в законодательстве и переквалификации состава правонарушения), за клановый, родственный порядок распределения должностей в госструктурах, за незаконную растрату государственных расходов, за использование не по назначению всевозможных средств инвестиционных проектов, за незаконное использование средств на государственные закупки и за незаконное использование внебюджетных счетов. Тем самым максимум исключить ситуаций типа «вилок» и возможность на стадии разбирательства дел и при принятие решений в судебных инстанциях.

         5. Дополнить Закон о прокуратуре и Закон об Антикоррупционном центре обязанностями для Генпрокуратуры и Центра по разработке и представлении Парламенту для принятия единого документа об антикоррупционной системе и о политике по борьбе и противостоянию коррупции (концепция, стратегия, план и программа).

         6. Дополнить ст.3. Сфера применения Закона о прозрачности процесса принятия решений рядом структур при Парламенте, в том числе Генпрокуратурой, Антикоррупционным центром и Комиссией по неподкупности. Возможно, дополнить и такими позициями, тоже при Парламенте, как – НАРЭ, Нацкомиссия по финансовому рынку, Координационным советом по телевидению и радио.

         7. Парламенту рассмотреть вопрос о конкретизации органа ответственного за разработку и продвижение законодательных актов, регулирующих деятельность Генпрокуратуры и Антикоррупционного цента. Возможно, как вариант, это должно быть Правительство в лице Министерства юстиции. Хотя сложно однозначно об этом пока рассуждать, так как Правительство по своим полномочиям, определенным в Законе о Правительстве, не отвечает за антикоррупционную деятельность вообще, тем более за деятельность структур, находящихся в ведение Парламента.

 

         Барбалат Думитру, эксперт Института эффективной политики