Институт эффективной политики

Институт эффективной политики

25 августа 2019
Информационно-аналитические материалы

Минские Соглашения. Позиция Украины и России. Полный текст и комментарий

При этом для нас в данном контексте важен сам факт – Минские Соглашения не выполняет НИКТО.



Минские Соглашения. Позиция Украины и России. Полный текст и комментарий

С функциональной точки зрения Минские Соглашения представляют собой исключительно странный пакет документов – все участники переговорных взаимодействий по Донбассу (назвать эти контакты «переговорным процессом» крайне затруднительно) признают и постоянно подчеркивают непреложность, важность и значимость этих договоренностей, неизменно ссылаются на них при обосновании собственной позиции и усердно обвиняют противостоящую сторону в систематическом их нарушении.

При этом никто не торопится эти соглашения выполнять, постоянно выжидая, что движение к их реализации начнет противник, «а мы потом увидим». Другой вопрос, что внимательное рассмотрение текста этих документов и сопоставление их положений с поступающими из зоны конфликта сообщениями однозначно убеждает : как правило инициатива в игнорировании Минских Соглашений исходит от российско – сепаратистской стороны, а нежелание Киева «начать первым» в исполнении их положений является лишь ответной реакцией на саботаж со стороны Москвы, Донецка и Луганска. Например, требовать от украинской стороны в современной ситуации изменения Конституции, разработки Особого статуса для мятежных районов и проведения в них местных выборов – полный абсурд. В регионе сохраняется российское военное присутствие (как правило оно носит достаточно завуалированные формы, искусно маскируется, но оно есть и не замечать его могут только близорукие «наблюдатели от ОБСЕ»), из РФ в оккупированную часть Донбасса потоком идут поставки ВВТ и военных материалов, главари т.н. «днр» и «лнр» откровенно не желают проводить выборы в соответствии с украинским законодательством (что предусматривается самими Минскими Соглашениями) – и при этом Москва обвиняет Киев в нарушениях, в частности в отказе организовывать в «отдельных районах Донецкой и Луганской областей»  голосование по меркам Москвы и ее сепаратистских протеже.

        При этом для нас в данном контексте важен сам факт – Минские Соглашения не выполняет НИКТО. Стремление понять, почему такое происходит, требует четкого уяснения двух ключевых моментов : во-первых, необходимо знать содержание этих документов. Во-вторых, важно представлять, в какой степени положения Минских Соглашений соответствуют украинским национальным интересам : такая постановка вопроса не является ни ошибочной, ни излишней – в тексте входящей в рассматриваемый пакет «минских» документов Декларации руководителей четырех стран – России, Украины, Франции и Германии, - четко обозначено «полное уважение суверенитета и территориальной целостности Украины». Суверенитет и есть право Нации реализовывать в полной мере свои интересы на всей территории собственного государства.

        В состав «Минских Соглашений» как единого пакета договоренностей входят четыре документа :

        - Минский протокол, подписанный 5 сентября 2014 г. в рамках заседания Трехсторонней контактной группы, полное наименование документа – «Протокол по итогам консультаций Трехсторонней контактной группы относительно совместных шагов, направленных на имплементацию Мирного плана Президента Украины Петра Порошенко и инициатив Президента России Владимира Путина».

        - подписанный 19 сентября 2014 г. в рамках заседания Трехсторонней контактной группы Минский Меморандум об исполнении положений вышеназванного Минского протокола.

        - подписанный 12 февраля 2015 г., также участниками Трехсторонней контактной группы, Комплекс мер по выполнению Минских Соглашений (т.е. вышеназванных Протокола и Меморандума сентября 2014 г.).

        - принятая в тот же день Декларация Президента Российской Федерации, Президента Украины, Президента Французской Республики и Канцлера Федеративной Республики Германия в поддержку Комплекса мер по выполнению Минских соглашений, принятого 12 февраля 2015 г.

        Текст этих договоренностей будет представлен ниже, однако здесь отметим, что наибольший интерес представляет именно Комплекс мер по выполнению Минских соглашений от 12 февраля 2015 г. (в обиходе более известный как «Минск- 2»), не только потому, что это последний по времени принятый документ Трехсторонней контактной группы, но и вследствие того, что именно в «Комплексе мер» наиболее полно прописаны основы, принципы, задачи, ориентиры и отчасти сроки искомого политического урегулирования конфликта и восстановления территориальной целостности Украины. Еще раз напомним – до сих пор по сути ни один пункт договоренностей 12 февраля 2015 г. не был выполнен, однако на настоящий момент этот документ остается единственной признанной всеми сторонами парадигмой урегулирования, к которой все участники конфликта охотно апеллируют, но которую никто не торопится реализовать на практике.

        При изучении содержания документов, составляющих пакет Минских Соглашений необходимо постоянно учитывать два момента : во-первых, все названные договоренности составляют единое юридическое и смысловое целое, каждый конкретный пункт того или иного соглашения органично взаимоувязан с другими и может осмысляться только в структурном единстве. Невозможно «вырывать из контекста» те или иные отдельно взятые положения, чем постоянно занимается российская сторона. Так, в Москве очень любят напоминать о почти аналогичных по содержанию пунктах 6 Минского Протокола от 5 сентября 2014 г. и 5 «Минска- 2» от 12 февраля 2015 г., предусматривающих «помилование и амнистию путем введения в силу закона, запрещающего преследование и наказание лиц в связи с событиями, имевшими место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины». При этом русские старательно обходят стороной те положения рассматриваемых документов, которые определяют для этих «лиц» обязанность действовать в соответствии с украинским законодательством, соблюдение которого неразрывно связано с тем, чтобы «лица» имели право на получение «помилования и амнистии». Во-вторых, восприятие пакета Минских Соглашений как единой системы политико – правовых актов неразрывно связано с их рассмотрением в четкой временной последовательности и в привязке к тем военно – политическим событиям, реакцией на которые и было появление той или иной договоренности. Рассмотрением такой исторической ретроспективы в первую очередь нам следует заняться.

        Начнем с определенной «предыстории». Появление Трехсторонней контактной  группы, в рамках работы которой были приняты три из четырех вышеназванных документов, предваряет во времени начало разработки Минских Соглашений в сентябре 2014 г. Трехсторонняя группа была сформирована в июне 2014 г., первая ее встреча состоялась 23 июня, при этом работа группы была малопродуктивна – удалось договориться лишь о прекращении огня до 27 июня, но и эта договоренность практически не выполнялась. Наиболее интересным в этом плане является состав группы, в которую вошли представители ОБСЕ, Украины и России. Посланцы «днр» и «лнр» никогда полноправными членами этой структуры не являлись, весьма характерна даже форма простановки подписей под всеми тремя документами Трехсторонней группы – отдельно идут подписи действительных членов этой структуры от ОБСЕ, Украины и РФ с указанием их официального статуса, далее, с некоторым интервалом после них «добавлены» А.Захарченко и И.Плотницкий – вроде бы они также «при деле», но выступают исключительно как частные лица, доступ которым к законным международным механизмам если не заказан полностью, то построен по принципу «а вы в сенях постойте». Такая расстановка акцентов заставляет обратить серьезное внимание на два немаловажных обстоятельства : а). Один тот факт, что еще в июне 2014 г., еще до прямого вторжения регулярных российских войск в Украину в конце августа того же года (деятельность различного рода российских наемников типа гиркинских бандитов в Славянске в этом контексте явно не в счет) Россия «представляя интересы Лугандонии», вошла в состав такой структуры урегулирования как Трехсторонняя группа, полностью обессмысливает регулярную, набившую оскомину путинскую присказку про «настамнет» и при то, что РФ стороной конфликта на Донбассе не является. Если уж «тамнет», участие России в процессе урегулирования  должно было иметь совсем иной формат: беспокоит возникновение вооруженного конфликта под боком – для этого вполне бы хватило «Нормандского формата», отягощают тысячи беженцев из Донбасса – в цивилизованной практике такие вопросы могут решаться в ходе прямых переговоров и в поисках решений между Москвой и Киевом. Но участие РФ в структуре, созданной для приостановки боевых действий, ведущихся на чужой территории, может означать только одно – что сама Россия к этим боевым действиям в высшей степени причастна; б). Уже при создании в июне 2014 г. Трехсторонней группы был дан исчерпывающий отрицательный ответ на последующие (и продолжающиеся до сих пор) попытки Кремля посадить Киев за стол прямых переговоров с сепаратистами и доказать, что на Донбассе имеет место некая мифическая «гражданская война», в которой обе противо-борствующие стороны выступают примерно на равных началах. Сама по себе структура Трехсторонней контактной группы четко определяет : сепаратисты не являются в принципе никакой «стороной», это всего лишь ставленники Москвы, находящиеся на ее содержании и без ее поддержки не способные продержаться ни одного дня.

В подтверждение этих слов приведем исторический пример. Сразу же после того как советские войска 30 ноября 1939 г. вторглись на финскую территорию, в оккупированном поселке Териоки было создано финское т.н. «Народное правительство» во главе с О.Куусиненом. Кремль тут же поторопился признать своих сателлитов, заключил с ними Договор о взаимопомощи и дружбе и начал опекать териокских протеже точно так же, как в настоящее время опекает «днр» и «лнр». Была создана даже Финская народная армия, воевавшая на стороне советских войск и насчитывавшая к концу Зимней войны 25 тыс. человек. Правда, кремлевская пропаганда активно старалась скрыть тот факт, что «народная армия» была укомплектована советскими гражданами карело – финского происхождения, служившими до этого в Ленинградском военном округе : - аналогия с современными событиями на Донбассе стопроцентная. «Правительство» О.Куусинена тихо и незаметно «умерло» еще в январе 1940 г., как только начались первые контакты Хельсинки и Москвы по вопросу возможного заключения мира. Структура Трехсторонней группы, созданной в 2014 г., ясно свидетельствует, что политическая ценность и жизнеспособность сепаратистских «правительств» на Донбассе ничуть не выше, чем у канувшего в забвение «териокского».

        В течение двух с лишним месяцев после июньского дебюта Трехсторонняя группа практически не работала, активизировалась ее деятельность 1 сентября 2014 г. в связи с обострением обстановки в зоне боевых действий на Донбассе. В конце августа российские войска, нарушив границу с Украиной в юго-восточной части Донецкой области, нанесли предательский удар в спину украинским воинским формированиям, действовавшим в районе Иловайска – Саур-могилы и прикрывавшим приазовскую часть Донетчины. Вероломство русских и их решительное превосходство в силах, в особенности в военно-техническом плане, привело к поражению украинской стороны и образованию т.н. «Иловайского котла». Создалась угроза не только быстрого расширения зоны боевых действий и ихэскалации, но и начала открытого вооруженного конфликта России и Украины с неизбежными катастрофическими последствиями. В этой ситуации мужество украинских военнослужащих, оправившихся после «иловайского шока» и начавших наносить удары по агрессорам, твердость позиции киевского руководства и поддержка, оказываемая ему на международном уровне, позволила реанимировать работу Трехсторонней группы и заставить Москву сесть за стол переговоров в Минске с представителями Украины и ОБСЕ. Результатом этих переговоров стал подписанный 5 сентября вышеупомянутый Минский Протокол (т.н. «Минск – 1»), достаточно точно отразивший сложившийся к этому времени баланс сил : при наличии некоторых уступок со стороны Украины этот документ позволял приостановить российскую агрессию и подтвердить суверенитет Киева в Донбасском регионе. Приводим полный текст данного Протокола :

По результатам рассмотрения и обсуждения предложений, внесенных участниками консультаций в Минске 1 сентября 2014 г., Трехсторонняя контактная группа в составе представителей Украины, Российской Федерации и Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе достигла понимания относительно необходимости осуществления следующих шагов:

1. Обеспечить незамедлительное двухстороннее прекращение применения оружия.

2. Обеспечить мониторинг и верификацию со стороны ОБСЕ режима неприменения оружия.

3. Провести децентрализацию власти, в т. ч. путем принятия Закона Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» (Закон об особом статусе).

4. Обеспечить постоянно действующий мониторинг на украинско-российской государственной границе и верификацию со стороны ОБСЕ с созданием зоны безопасности в приграничных районах Украины и РФ.

5. Безотлагательно освободить всех заложников и незаконно удерживаемых лиц.

6. Принять закон о недопущении преследования и наказания лиц в связи с событиями, которые имели место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины.

7. Продолжить инклюзивный общенациональный диалог.

8. Принять меры по улучшению гуманитарной ситуации на Донбассе.

9. Обеспечить проведение досрочных местных выборов в соответствии с Законом Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» (Закон об особом статусе).

10. Вывести незаконные вооруженные формирования, военную технику, а также боевиков и наемников с территории Украины.

11. Принять программу экономического возрождения Донбасса и восстановления жизнедеятельности региона.

12. Предоставить гарантии личной безопасности для участников консультаций.

Участники Трехсторонней контактной группы:

Посол Хайди Тальявини

Второй Президент Украины Л. Д. Кучма

Посол РФ в Украине М. Ю. Зурабов

А. В. Захарченко

И. В. Плотницкий

По убеждению автора наибольший интерес в этом документе представляют следующие моменты :

- Пункт 1, очередной раз подтверждающий непосредственную причастность России к конфликту на Донбассе. Обратим внимание, что в Преамбуле среди сторон, «достигших понимания относительно необходимости» сепаратистские образования вообще не упомянуты Даже если «днр» и «лнр» и не являются членами Трехсторонней группы, в Преамбулу могла бы быть включена формулировка типа «при участии представителей само --провозглашенных ….», однако ничего подобного нет, в качестве реально действующей стороны, призванной «обеспечить …дву-сторонее прекращение..», фигурирует только Россия. Сразу возникает вопрос : «двустороннее» - это между кем и кем? Одна из сторон понятна – Украина, а вторая? Такая формулировка в тексте допускает лишь два возможных истолкования : а). Россия сама непосредственно участвует в боевых действиях и обязуется более оружия не применять; б). Рассказы про «гражданскую войну» и воюющих «героических шахтерах» - откровенная басня, на Донбассе против Украины действуют послушные сателлиты России, полностью ею снабжаемые и опекаемые. Скажут из Кремля «ату!», и эти шавки «применяют оружие» (при этом сразу же всплывает миллионнократно задававшийся Москве вопрос – а откуда это оружие появилось?), а «цыкнут» на них, те сразу же  готовы более «не применять». Оговоримся – второй вариант теоретически допустим, однако не соответствует реальности : достаточно бросить взгляд на карту боевых действий на 24 августа 2014 г., чтобы убедиться – создать «Иловайский котел» и оккупировать широкую полосу украинской территории, идущей от  Старобешево к Новоазовску, сепаратисты без прямого участия российских войск никак не могли.

- содержание Пункта 4 четко коррелируется с сутью проблемы, возникшей позднее, в ходе дискуссий по поводу возможного ввода в зону боевых действий международных миротворческих сил. Напомним – если Украина и ее западные союзники отстаивали вариант размещения МС на всей территории «отдельных районов Донецкой и Луганской области» с фактическим установлением их контроля над соответствующим участком украинско – российской границы, то Москва упорно требовала, чтобы МС располагались только на линии конфронтации, создав Зону безопасности исключительно вдоль таковой. Такие требования русских явно не стыкуются с положениями документа, подписанного их же представителем М.Зурабовым : мониторинг границы Украины и РФ передается согласно положениям данного Протокола под контроль международной структуры, при этом особое внимание следует обратить на тот момент, что зона безопасности должна была создаваться не вдоль линии фронта (т.е. включая собственно украинские же, хотя и оккупированные, территории), а вдоль границы. Один только этот момент однозначно указывает на фактическое признание в рассматриваемом Протоколе России как стороны конфликта. В свою очередь следует отметить : отказываясь выполнять положения данного 4 Пункта Протокола, Москва фактически признает свое нежелание не просто восстанавливать контроль Киева над данным участком границы, но и фактически отрицает наличие самой этой границы, существование которой она подтверждала в сентябре 2014 г. И после этого русские обижаются, когда их называют агрессорами.

- Пункт 7, при всей позитивности его содержания, в ситуации, сложившейся на Донбассе в 2014 г. и существующей до сих пор, принципиально нереализуем. «Инклюзивность диалога» в первую очередь в Донбасском регионе, невозможна без обеспечения совершенно свободного и вполне интенсивного диалога между жителями двух частей разделенных и поныне линией фронта Донецкой и Луганской областей. Во время поездки в зону конфликта на Донбассе в мае 2017 г. автору довелось посетить КПВВ (Контрольный пункт въезда и выезда) в Станице Луганской, в Золотом и в Новотроицком. Те трудности, с которыми сталкиваются люди в попытках попасть «на ту сторону», всякую «инклюзивность диалога» исключают начисто, при этом люди, с которыми автору довелось беседовать, признают, что основные препятствия (прежде всего в виде безжалостного взяточничества, конфискации продуктов и т.д.) создают именно сепаратистские «силовики». Учитывая предельную насыщенность силовых структур «днр-лнр» российскими «советниками», «инструкторами» и т.д., трудно поверить, что российская сторона совершенно не в курсе того, что творят ее донбасские подопечные на КПВВ. Соответственно возникает вопрос – зачем россияне подписывали Протокол, содержащий данный седьмой Пункт? Скорее всего просто для того, чтобы показать себя «хорошими дядями», в реальности какой – либо «общенациональный диалог» им совершенно не нужен.

- на содержании Пункта 10 слишком подробно останавливаться не будем - автору уже приходилось в своих предыдущих статьях ссылаться на аналогичный (и расширенный) 10-й Пункт февральского «Комплекса мер». Не будем лишний раз напоминать, что невыполнение положений этого  Пункта полностью освобождает Украину от какой – либо ответственности за некое «нарушение Минских Соглашений» : без выполнения этих положений российско – сепаратистской стороной не может быть даже теоретически ни «амнистий», ни выборов, ни Особых статусов. В настоящем контексте для нас важнее другое – по сути Пункт 10 «Минска – 1» (как и Пункта 10 «Минска- 2») требует тотальной ликвидации всех силовых структур, находящихся в оккупированной части Донбасса и вывода российских войск : все они в полной мере подпадают под определения, данные в «десятых пунктах» двух последовательно появившихся документов. Можно согласиться, что категории «незаконные вооруженные формирования» и «боевики» в тексте Минских соглашений были адресованы также и украинским Добробатам, однако с украинской стороны воюют (и воевали в 2014 г.) отнюдь не только добровольцы, но и вполне официальные воинские формирования. Соответственно выявляется асимметрия : согласно названному  Пункту 10 Украина должна вывести из зоны боевых действий лишь ЧАСТЬ своих войск, а Россия и сепаратисты – ВСЕ. Насколько оккупанты и мятежники выполняют такие условия, хорошо известно, как и абсолютно понятно, кого следует винить в систематическом срыве реализации Минских Соглашений.

        Своего рода дополнением к Минскому Протоколу от 5 сентября 2014 г. стал Минский Меморандум от 19 сентября 2014 г., в котором конкретизируются меры по выполнению положений Пункта 1 Минского Протокола – подписали данный документ те же участники, что и Протокол от 5 сентября. Приводим текст :

1. Прекращение применения оружия считается общим.

2. Остановка подразделений и воинских формирований сторон на линии их соприкосновения по состоянию на 19 сентября 2014 г.

3. Запрет на применение всех видов оружия и ведение наступательных действий.

4. В течение суток с момента принятия данного Меморандума — отвод средств поражения калибра свыше 100 мм от линии соприкосновения на расстояние не менее 15 км с каждой стороны (за исключением обозначенных ниже), в том числе из населенных пунктов, что даст возможность создать зону прекращения применения оружия шириной не менее 30 км (зону безопасности). При этом отвести от линии соприкосновения сторон артиллерийские системы калибра свыше 100 мм на удаление максимальной дальности их стрельбы, в частности: — 100-мм пушка МТ-12 — 9 км; 120-мм минометы — 8 км; 122-мм гаубица Д-30 (2С1 «Гвоздика») — 16 км; 152-мм 2С5 «Гиацинт-С» (2С3 «Акация», 2С19 «Мста-С», 2А65 «Мста-Б») — 33 км, РСЗО 9К51 «Град» — 21 км, 9К57 «Ураган» — 36 км, 9К58 «Смерч» — 70 км, РСЗО «Торнадо-Г» — 40 км, РСЗО — «Торнадо-У» — 70 км, РСЗО «Торнадо-С» — 120 км; — тактические ракетные комплексы — 120 км.

5. Запрет на расположение тяжелого вооружения и военной техники в районе, ограниченном населенными пунктами Комсомольское, Кумачево, Новоазовск, Саханка, при мониторинге ОБСЕ.

6. Запрет на установку новых минно-взрывных инженерных заграждений в границах зоны безопасности. Обязательство на снятие ранее установленных минно-взрывных заграждений в зоне безопасности.

7. Запрет с момента принятия данного Меморандума полетов боевой авиации и иностранных беспилотных летательных средств (БПЛА), за исключением БПЛА, используемых мониторинговой (наблюдательной) миссией ОБСЕ, вдоль всей линии соприкосновения сторон в зоне прекращения применения оружия на ширину не менее 30 км.

8. Развертывание в зоне прекращения применения оружия мониторинговой (наблюдательной) миссии ОБСЕ в составе групп наблюдателей Организации в течение суток с момента принятия данного Меморандума. Вышеуказанную зону целесообразно разделить на сектора, количество и границы которых согласовать в ходе подготовки к работе мониторинговой (наблюдательной) миссии ОБСЕ.

9. Вывод всех иностранных вооруженных формирований, военной техники, а также боевиков и наемников с территории Украины при мониторинге ОБСЕ».

Не будем останавливать внимание на уже знакомом нам по содержанию Пункте 9 – отметим лишь, что этот фактически «обвинительный» в отношении России и сепаратистов фрагмент Минских Соглашений регулярно повторяется во всех трех подготовленных Трехсторонней контактной группой документах. Оставим также в стороне «обидную мелочь» - тот факт, что мятежники систематически нарушают положения Пункта 6 данного Меморандума : во время посещения зоны боев в мае 2017 г. автор столкнулся с конкретными свидетельствами того, какой масштаб и какие формы зверской жестокости приобретает «минная война», ведущаяся сепаратистами не только против украинских военнослужащих , но и против мирного населения. Самым важным для нас является Пункт 2 данного документа, поскольку появление в феврале 2015 г. соглашения «Минск – 2» непосредственно связано с грубым нарушением сепаратистами положений данного «второго пункта».

          Как отмечалось выше, необходимость в выработке документа «Минск-2» (Комплекс мер по выполнению Минских соглашений) возникла в связи с грубым нарушением оккупационно – сепаратистскими силами положений вышеназванного пункта 2 Минского Меморандума от 19 сентября 2014 г. – «остановка подразделений и воинских формирований сторон на линии их соприкосновения по состоянию на 19 сентября 2014 г.». На фиксированный в Меморандуме момент здания и территория Донецкого Аэропорта (ДАП) находились в руках украинских войск. Под надуманным предлогом, что из района ДАП украинцы ведут обстрелы жилых районов Донецка, сепаратисты решили «выровнять линию фронта» и продолжили штурм Аэропорта, подвергая его массированному огневому воздействию и постоянным атакам. Не будем подробно останавливаться на героической эпопее многомесячной обороны ДАП «киборгами», при этом отметим – к январю 2015 г. «днр-овцы» понесли там огромные потери, не добившись ни малейшего успеха. В этой ситуации российско – сепаратистская сторона предприняла акцию потрясающей гнусности. Получив согласие украинской стороны на перемирие для сбора и захоронения трупов, сепаратисты во время этих работ заминировали ближайшие подступы и само здание ДАП. Произведенный взрыв похоронил под обломками ДАП несколько десятков «киборгов», украинские защитники вынуждены были покинуть руины и отступить на несколько километров, поскольку удобных позиций для обороны за самим ДАПом не было.

          Сразу же после захвата ДАП оккупационные войска, создав решительное превосходство в силах и средствах, прежде всего огневых, предприняли попытку окружить украинские формирования в т.н. Дебальцевском выступе, сравнительно узкой полосой вытянувшимся на юго-восток и позволявшем украинцам контролировать важные проходящие через Дебальцево коммуникации. После ожесточенных боев преобладающей части украинской группировки удалось выйти из «котла», однако сам выступ был срезан, образовалась т.н. Светлдодарская дуга, при этом сепаратистами было захвачено несколько сотен квадратных километров территории. Последовательность событий в районе ДАП и под Дебальцево – в сочетании с полным провалом попыток реализовать содержащиеся в Меморандуме 19.09.2014 меры по разведению сил сторон, запрету применения тех или иных видов вооружений и т.д., - с предельной ясностью показала, что сентябрьские Минские соглашения практически не действуют, при этом серьезных препятствий для эскалации конфликта не существует, а сами рамки и пределы такой эскалации стали по сути непредсказуемы. В такой ситуации возникла острая необходимость создать более эффективный механизм сдерживания, который позволял бы если не разрядить в достаточной степени, то по крайней мере стабилизировать обстановку в этой зоне и не допустить новых попыток нарушить линию разграничения сторон. На этот раз к вопросам хотя бы первичного урегулирования подключились влиятельные западные игроки – Франция и Германия. В то же время неотложная необходимость приостановить стремительное нарастание остроты и интенсивности вооруженного противостояния (украинские войска остановили на Светлодарской дуге попытки агрессоров продвинуться дальше, однако угроза такого развития событий не была полностью парирована) привела к ряду очередных уступок интервентам в пакете «Минска-2» в сравнении с «Минском -1» (см. ниже). Результатом экстренных и интенсивных усилий подписантов Минских соглашений 5 и 19 сентября 2014 г., а также названных европейских стран стал пакет соглашений «Минск – 2», включающий «Комплекс мер по выполнению Минских соглашений», принятый Трехсторонней контактной группой, и Декларацию глав четырех стран – Российской Федерации, Украины, Франции и Германии. Оба документа были приняты 12 февраля 2015 г. Несмотря на то, что по сути ни одно из положений «Минска – 2» не было до сих пор выполнено, эти договоренности позволили удержать развитие конфликта на достигнутой к 12.02.2015 линии противостояния, переведя конфликт в рамки позиционной борьбы. Приводим полный текст названных документов совместно, поскольку их смысл, содержание и политическая значимость нераздельны.

         
Комплекс мер по выполнению Минских соглашений

1. Незамедлительное и всеобъемлющее прекращение огня в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины и его строгое выполнение, начиная с 00 ч. 00 мин. (киевское время) 15 февраля 2015 года.

2. Отвод всех тяжелых вооружений обеими сторонами на равные расстояния в целях создания зоны безопасности шириной минимум 50 км друг от друга для артиллерийских систем калибром 100 мм и более, зоны безопасности шириной 70 км для РСЗО и шириной 140 км для РСЗО "Торнадо-С", "Ураган", "Смерч" и тактических ракетных систем "Точка" ("Точка У"):

— для украинских войск: от фактической линии соприкосновения;

— для вооруженных формирований отдельных районов Донецкой и  Луганской областей Украины: от линии соприкосновения согласно Минскому меморандуму от 19 сентября 2014 г.

Отвод вышеперечисленных тяжелых вооружений должен начаться не позднее второго дня после прекращения огня и завершиться в течение 14 дней.

Этому процессу будет содействовать ОБСЕ при поддержке Трехсторонней Контактной группы.

3. Обеспечить эффективный мониторинг и верификацию режима прекращения огня и отвода тяжелого вооружения со стороны ОБСЕ с первого дня отвода с применением всех необходимых технических средств, включая спутники, БПЛА, радиолокационные системы и пр.

4. В первый день после отвода начать диалог о модальностях проведения местных выборов в соответствии с украинским законодательством и Законом Украины "О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей", а также о будущем режиме этих районов на основании указанного закона.

Незамедлительно, не позднее 30 дней с даты подписания данного документа, принять постановление Верховной рады Украины с указанием территории, на которую распространяется особый режим в соответствии с Законом Украины "О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей" на основе линии, установленной в Минском меморандуме от 19 сентября 2014 г.

5. Обеспечить помилование и амнистию путем введения в силу закона, запрещающего преследование и наказание лиц в связи с событиями, имевшими место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины.

6. Обеспечить освобождение и обмен всех заложников и незаконно удерживаемых лиц на основе принципа «всех на всех». Этот процесс должен быть завершен самое позднее на пятый день после отвода.

7. Обеспечить безопасный доступ, доставку, хранение и распределение гуманитарной помощи нуждающимся на основе международного механизма.

8. Определение модальностей полного восстановления социально-экономических связей, включая социальные переводы, такие как выплата пенсий и иные выплаты (поступления и доходы, своевременная оплата всех коммунальных счетов, возобновление налогообложения в рамках правового поля Украины).

В этих целях Украина восстановит управление сегментом своей банковской системы в районах, затронутых конфликтом, и, возможно, будет создан международный механизм для облегчения таких переводов.

9. Восстановление полного контроля над государственной границей со стороны правительства Украины во всей зоне конфликта, которое должно начаться в первый день после местных выборов и завершиться после всеобъемлющего политического урегулирования (местные выборы в отдельных районах Донецкой и Луганской областей на основании Закона Украины и конституционная реформа) к концу 2015 года при условии выполнения пункта 11 – в консультациях и по согласованию с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей в рамках Трехсторонней Контактной группы.

10. Вывод всех иностранных вооруженных формирований, военной техники, а также наемников с территории Украины под наблюдением ОБСЕ. Разоружение всех незаконных групп.

11. Проведение конституционной реформы на Украине со вступлением в силу к концу 2015 года новой конституции, предполагающей в качестве ключевого элемента децентрализацию (с учетом особенностей отдельных районов Донецкой и Луганской областей, согласованных с представителями этих районов), а также принятие постоянного законодательства об особом статусе отдельных районов Донецкой и Луганской областей в соответствии с мерами, указанными в примечании 1, до конца 2015 года.

12. На основании Закона Украины "О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей" вопросы, касающиеся местных выборов, будут обсуждаться и согласовываться с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей в рамках Трехсторонней Контактной группы. Выборы будут проведены с соблюдением соответствующих стандартов ОБСЕ при мониторинге со стороны БДИПЧ ОБСЕ.

13. Интенсифицировать деятельность Трехсторонней Контактной группы, в том числе путем создания рабочих групп по выполнению соответствующих аспектов Минских соглашений. Они будут отражать состав Трехсторонней Контактной группы.

Примечание 1. Такие меры в соответствии с Законом "Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей" включают следующее:

— освобождение от наказания, преследования и дискриминации лиц, связанных с событиями, имевшими место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей;

— право на языковое самоопределение;

— участие органов местного самоуправления в назначении глав органов прокуратуры и судов в отдельных районах Донецкой и Луганской областей;

— возможность для центральных органов исполнительной власти заключать с соответствующими органами местного самоуправления соглашения относительно экономического, социального и культурного развития отдельных районов Донецкой и Луганской областей;

— государство оказывает поддержку социально-экономическому развитию отдельных районов Донецкой и Луганской областей;

— содействие со стороны центральных органов власти трансграничному сотрудничеству в отдельных районах Донецкой и Луганской областей с регионами Российской Федерации;

— создание отрядов народной милиции по решению местных советов с целью поддержания общественного порядка в отдельных районах Донецкой и Луганской областей;

— полномочия депутатов местных советов и должностных лиц, избранных на досрочных выборах, назначенных Верховной радой Украины этим законом, не могут быть досрочно прекращены.

Участники Трехсторонней Контактной группы:

Посол Хайди Тальявини

Второй Президент Украины Л.Д. Кучма                        

Посол Российской Федерации на Украине М.Ю. Зурабов

А.В. Захарченко

И.В. Плотницкий

Декларация Президента Российской Федерации, Президента Украины, Президента Французской Республики и Канцлера Федеративной Республики Германия в поддержку Комплекса мер по выполнению Минских соглашений, принятого 12 февраля 2015 года

Президент Российской Федерации Владимир Путин, Президент Украины Петр Порошенко, Президент Французской Республики Франсуа Олланд и Канцлер Федеративной Республики Германия Ангела Меркель подтверждают полное уважение суверенитета и территориальной целостности Украины. Они твердо убеждены в безальтернативности исключительно мирного урегулирования. Они всецело готовы предпринять любые возможные меры как по отдельности, так и совместно в этих целях.

В этом контексте лидеры одобряют Комплекс мер по выполнению Минских соглашений, принятый и подписанный в Минске 12 февраля 2015 года всеми, кто также подписал Минский протокол от 5 сентября 2014 года и Минский меморандум от 19 сентября 2014 года. Лидеры будут вносить вклад в этот процесс и использовать свое влияние на соответствующие стороны, чтобы способствовать выполнению этого Комплекса мер.

Германия и Франция окажут техническую поддержку для восстановления сегмента банковской системы в затронутых конфликтом районах, возможно, путем создания международного механизма для содействия осуществлению социальных выплат.

Лидеры разделяют убеждение в том, что укрепление сотрудничества между Европейским союзом, Украиной и Россией будет способствовать урегулированию данного кризиса. В этих целях они поддерживают продолжение трехсторонних переговоров между Европейским союзом, Украиной и Россией по вопросам энергетики с тем, чтобы осуществить шаги в развитие "зимнего газового пакета".

Они также поддерживают трехсторонние переговоры между Европейским союзом, Украиной и Россией в целях выработки практического решения вопросов, вызывающих обеспокоенность России, в связи с выполнением Соглашения о Глубокой и всеобъемлющей зоне свободной торговли между Украиной и Европейским союзом.

Лидеры по-прежнему привержены идее создания общего гуманитарного и экономического пространства от Атлантики до Тихого океана на основе полного уважения международного права и принципов ОБСЕ.

Лидеры будут и впредь привержены выполнению Минских соглашений. С этой целью они договорились о создании контрольного механизма в "нормандском формате", который будет проводить встречи с регулярной периодичностью, как правило, на уровне старших должностных лиц, представляющих министерства иностранных дел.

Анализируя текст представленных документов, начнем с небольшого предварительного замечания. Уже само по себе вышепредставленное развитие событий в январе – феврале 2015 г., потребовавшее новых усилий Трехсторонней группы и определившее необходимость появления пакета «Минск-2», дает исчерпывающее представление о том, как относятся сепаратисты и их московские покровители к соблюдению норм международного права, выполнению своих договорных обязательств и в целом – к необходимости «соблюдать установленные правила и вести честную игру». Ответ на этот вопрос может дать четкую картину того, как на практике в Москве, Донецке и Луганске воспринимают положения «Минска – 2» и насколько оккупанты готовы эти положения осуществлять.

Грубое нарушение положений Пункта 2 Минского Меморандума 19.09.2014 в ходе действий в районе ДАП и под Дебальцево сепаратисты объясняли практической необходимостью : стремлением обезопасить жителей Донецка от угрозы обстрелов с украинской стороны, потребностью очистить коммуникации, идущие через Дебальцево и т.д. Не будем спорить, насколько это все было обосновано с прагматической точки зрения, важно другое. Стороне, которая ради таких «прагматических соображений» может спокойно наплевать на взятые обязательства и действовать по принципу «мало ли что мы подписывали, вот нам потребовалось, и мы сделали, как нам нужно», никто никогда не обязан верить. Оккупанты всегда и неизменно будут нарушать Минские соглашения, проявляя полное пренебрежение как к сути и букве достигнутых договоренностей, так и в целом к нормам международного права. В этом контексте любые попытки обвинить в «невыполнении «Минска»» украинскую сторону и ссылки на международно – правовые нормы в принимаемых в Москве нормативных актах выглядят откровенно карикатурно. Нельзя в этой связи не сослаться на исторический пример : межвоенной (с 1933 г. - нацистской) Германии действительно очень мешало существование т.н. «Польского коридора», выделение населенного немцами Данцига в особое образование, отторгнутое от Родины и фактически подчиненное Польше, враждебное отношение Варшавы к Берлину и реально имевшее место ущемление национальных прав проживавших в Польше немцев. Гитлеровское руководство поступило в этой ситуации с точностью как «днр – лнр» в 2014 – 15 гг. : важна практическая выгода, а система международных соглашений и международное право никому не интересны. Чем это закончилось для Германии, хорошо известно – задуматься об этом московским руководителям (их сатрапы в Донецке и Луганске вообще никогда ни о чем не думают, лишь выполняют «ценные указания» Кремля) было бы весьма нелишне.

Еще один момент, на который следует обратить внимание, переходя к

непосредственному анализу положений «Минска – 2». В начале первой части данной статьи автор отмечал, что принципиальная выполнимость Минских соглашений напрямую зависит от того, в какой мере их содержание и установки соответствуют украинским национальным интересам (о соответствии украинскому законодательству не говорим – в самих Минских соглашениях предлагается это законодательство поменять, вплоть до выработки новой редакции Конституции), каковые могут быть единственной рациональной основой урегулирования на Донбассе – так, своих «национальных интересов» Россия в этой части Украины не может иметь (а если пытается доказать, что «имеет», очередной раз всплывает аналогия с гитлеровской Германией – там осознание своих национальных задач и приоритетов также строилось по принципу «всюду, где говорят по-немецки, простирается зона наших интересов»). Про наличие каких-либо «интересов» у «днр-лнр» упоминать просто смешно – речь может идти только об особенностях региональной группы населения Украины и учете пожеланий ее представителей. Без учета этого фактора невозможно понять причину вышеназванного казуса – все участники конфликта эти договоренности признают, но никто не стремится их выполнять. С этим непосредственно связан важнейший аспект рассматриваемой нами проблемы – степень соответствия Минских Соглашений национальным интересам Украины определяет их политический статус и предназначение, дает возможность ответить на генеральный вопрос : что представляют собой эти договоренности (прежде всего «Минск-2» как последний по времени и сохраняющий свою актуальность по сегодняшний день документ) - лишь временное средство удерживать ситуацию на Донбассе в определенных рамках и не допускать эскалации кровопролития с переходом конфликтующих сторон к маневренным боевым действиям, либо это реальная всеобъемлющая основа полноценного политического урегулирования конфликта, принципиальная схема, в соответствии с которой должна выстраиваться организация жизни в регионе после окончательного достижения мира.

          В данном контексте наибольший интерес представляют следующие положения «Комплекса мер по выполнению Минских Соглашений» от 12 февраля 2015 г.

- примечательный момент – в Пункте 2 «Комплекса мер» при определении зон отвода тяжелых вооружений таковые устанавливаются для украинской стороны от фактической линии боевого соприкосновения, для сепаратистов – от линии на 19 сентября 2014 г. Обращает на себя внимание двойственность подхода Трехсторонней группы к этому вопросу : с одной стороны рассматриваемые положения вроде бы подтверждают, что сентябрьские договоренности («Минск – 1») сохраняют свою силу. Однако при этом не только не выдвигается вполне закономерное в данном контексте условие восстановления линии разграничения на 19.09.2014, но также ни одним словом не осуждаются действия оккупантов и сепаратистов, грубо нарушивших положения Минского Меморандума 19.09.2014. Таким образом как бы «по умолчанию» признается возможность Минские соглашения безнаказанно нарушать, при этом не были созданы никакие гарантии недопущения таких нарушений в дальнейшем – под гарантиями следует понимать создание системы жестких санкционных мер в отношении провинившейся стороны. Как-либо осуждать авторов «Комплекса мер» от 12.02.2015 трудно – документ был подготовлен и принят в ситуации, когда важнейшей задачей была приостановка активных боевых действий и недопущение эскалации конфликта. Эта задача в общем и целом была выполнена, однако в рассматриваемом случае был создан крайне опасный прецедент : Москва, Донецк и Луганск фактически получили карт-бланш на повторение варварского «эксперимента» с ДАП и Дебальцево, и если бы не мощное силовое поле международного давления на кремлевское руководство в совокупности с быстрым ростом боеспособности украинских войск, то не вызывало бы сомнений, что «эксперимент» был бы уже неоднократно воспроизведен оккупантами. Здесь мы вплотную подходим к ранее поставленному вопросу – почему Минские соглашения никто не выполняет. Ответ понятен : россиянам и сепаратистам это не нужно, потому что они почувствовали свою безнаказанность, а украинская сторона просто не имеет физической возможности в условиях постоянной угрозы  активизации российской агрессии ослаблять свои усилия и «идти навстречу» противостоящим ей силам.

- отмеченная двойственность положений Пункта 2 «Комплекса мер» находит свое продолжение в Пункте 4. Не будем лишний раз говорить о том, что донецкие и луганские главари мечтают о проведении на контролируемых ими территориях местных выборов «в соответствии с украинским законодательством» не более чем об остром приступе геморроя или об ампутации конечностей. При отсутствии давления на них (а отсутствие такого давления Москва будет неизменно обеспечивать) ждать от «властей днр-лнр» проявления добровольной готовности выполнять требования данного Пункта 4 придется до Второго Пришествия. Важнее другое – определяя необходимость принятия ВР Украины постановления, устанавливающего границы «отдельных районов Донецкой и Луганской области» с особым режимом управления, «Комплекс мер» вновь обращается к «линии, установленной Минским Меморандумом от 19 сентября 2014 г.». При любой попытке реализовать приведенные положения неизбежно возникнет неразрешимая ситуация : ожидать, что сепаратисты послушно отведут свои войска на сентябрьскую линию разграничения и очистят Дебальцевский выступ, абсурдно. При этом если исходить из наличия в рассматриваемом документе «линии 19 сентября 2014 г.», расположенные в этом «выступе» населенные пункты не подпадают под действие «особого режима управления» и должны существовать в том же нормативно – правовом поле, как и освобожденные от мятежников Славянск, Мариуполь и Северодонецк. Каким образом на практике Украина будет восстанавливать свои порядки на оккупированной территории в районе Дебальцева, похоже, не очень хорошо представляли сами члены Трехсторонней группы, создавшие «Минск-2». Подобная «мелочь» с ходу ставит под сомнение принципиальную выполнимость Минских соглашений, поэтому стоит ли удивляться, что их никто и не выполняет. Данная ситуация заставляет поставить закономерный вопрос – Минские соглашения не содержат никаких механизмов принуждения той или иной стороны конфликта к их выполнению, без чего сами минские договоренности превращаются не более чем в набор благих пожеланий. Безусловно, фраза «принуждение той или иной стороны конфликта» имеет чисто риторический характер – принуждать требуется только сепаратистов. Вопрос о принуждении Киева к выполнению документа, содержащего положения о суверенитете и территориальной целостности Украины и о распространении действия ее законодательства на всю территорию страны отпадает по определению. А вот лидеров Донецка и Луганска, постоянно бравирующих своей «независимостью» и спекулирующих на тезисе «мы с Россией», принуждать следует, причем очень жестко и на каждом шагу. Еще раз подчеркнем – без такого принуждения Минские соглашения остаются только прекраснодушными мечтаниями.

- о требованиях Минских Соглашений освободить от ответственности лиц, связанных с «событиями,  имевшими место в отдельных районах Донецкой и Луганской области», автору уже приходилось упоминать в своих публикациях. При этом привлекает внимание, что в сравнении с Минским Протоколом 5 сентября 2014 г. Пункт 5 «Комплекса мер» содержит расширенную формулировку по данному вопросу. Вводится требование проведения помилования и амнистии, каковые могут применяться только к преступникам, вина которых доказана и утверждена решением суда – подозреваемого или обвиняемого невозможно помиловать или амнистировать. Такая трансформация условий Минских соглашений вносит серьезную путаницу и неопределенность, которая активно используется Москвой и ее «днр-лнр-овскими» подручными. Возникает вопрос – за какие преступления «миловать и амнистировать», а за какие нет? Многие участники сепаратистских бандформирований совершили жуткие преступления не только «обычного порядка» типа убийств, грабежей и изнасилований, но и деяния, относящиеся к категориям «воинских преступлений» и «преступлений против человечности». Автор, находясь в 2017 г. в Славянске, слышал от многих свидетелей о тех зверствах, которые творили там в апреле – июне 2014 г. гиркинские головорезы. Любому более-менее способному думать человеку понятно, что пока такие бандиты, участвовавшие в «событиях, имевших место в отдельных районах Донецкой и Луганской области», гуляют на свободе, идея проведения местных выборов в этой зоне выглядит откровенно бредовой. При этом крайняя расплывчатость формулировки Пункта 5 «Комплекса мер» неизменно дает Кремлю возможность настаивать на варианте проведения выборов «под контролем и при  участии бандитов», причем отказ Киева принять такой вариант вызывает шквал обвинений в «срыве Минских соглашений». Мы сталкиваемся в данном случае с одним из примеров, когда явное несоответствие положений «Минска-2» украинским интересам (кто захочет легализовать на своей территории орды озверелых неандертальцев?) тесно увязано с принципиальной невыполнимостью Минских соглашений как таковых.

- положения Пункта 8 рассматриваемого документа можно было бы только приветствовать – это один из тех случаев, когда национальные интересы Украины (такие моменты как «восстановление налогообложения в рамках правового поля Украины» или восстановление Украиной управления «сегментом  своей банковской системы в районах, затронутых конфликтом» однозначно означают возвращение мятежных территорий под суверенитет Киева и неизбежную и быструю смерть лугандонских «республик») полностью совпадают с нуждами и потребностями жителей региона, далеко не всегда проявляющими лояльность к Украине. Однако рассматривая этот Пункт, мы вынуждены вернуться к сказанному выше по поводу положений Пункта 4 – пасечники и пушилины никогда не захотят, чтобы на контролируемых ими территориях действовало украинское законодательство и администрирование в налоговой сфере и украинская банковская система, соответственно без упомянутого механизма жесткого принуждения сепаратистов к выполнению Минских соглашений также и данный восьмой Пункт остается принципиально нереализуемым, а Москва, пользуясь такой -ею же созданной тупиковой ситуацией, - будет пускать фальшивые слезы по поводу того, что Украина якобы «не выполняет свои социальные обязательства» в отношении жителей оккупированной части Донбасса.

- положения Пункта 9 представляют собой классический пример contradiction in adjecto, явного внутреннего противоречия, когда условие, выдвигаемое для выполнения конкретной задачи, делает такое выполнение либо нереальным, либо практически ничтожным. Проведение местных выборов в оккупированной части Донбасса рассматривается как условие, ПРЕДВАРЯЮЩЕЕ начало восстановления контроля со стороны Киева над соответствующим участком украинско – российской границы. При этом нетрудно догадаться, какой характер будут носить эти выборы, если не поменять условие и следствие местами, т.е. проводить их БЕЗ восстановления такого контроля. Неконтролируемый Украиной участок границы в оккупированной зоне даст России практически неограниченные возможности влиять на результаты избирательного процесса – от создания беспрецедентно мощного морально – информационного давления до откровенных передергиваний и подтасовок типа вброса трансграничных «десантов избирателей». Сохранение фактического контроля России заведомо обесценит положения Пункта 10 «Минска – 2» о выводе из региона иностранных войск и наемников и разоружении незаконных групп – вся эта нечисть сохранится, только в замаскированных формах. По сути выборы на таких условиях будут проводиться в точности по тому же сценарию как крымский «референдум» марта 2014 г., т.е. полностью под контролем и воздействием Москвы. Можно быть уверенными, что в подобных условиях трактовка вышерассмотренного Пункта 5 о «помиловании и амнистии» будет носить наиболее концентрированно – антиукраинской характер, а народными избранниками станут в основном бандитствующие участники «русской весны» 2014 г. В таких условиях положения Пункта 12 рассматриваемого документа о проведении выборов «с соблюдением соответствующих стандартов ОБСЕ при мониторинге БДИПЧ ОБСЕ» превращаются в откровенную профанацию : сохранение «открытой» границы с Россией в этом регионе создаст в ходе выборов такую обстановку, что претендовать на хотя бы минимальную корректность и «соблюдение стандартов» они смогут лишь если к каждому члену избиркомов и к каждой избирательной кабинке приставить по наблюдателю БДИПЧ. В результате Украина получит в «отдельных районах Донецкой и Луганской области» такие органы местного самоуправления, при которых повторение событий марта – апреля 2014 г. с фактическим свержением в регионе власти Киева и очередной утратой контроля над границей станет практически неизбежным. Трудно сказать, что руководило Л.Кучмой, когда он ставил свою подпись под «Комплексом мер» - застарелая привычка предавать собственную страну или простое недомыслие, - но согласием на упомянутую формулировку Пункта 9 он нанес национальным интересам Украины ущерб намного больший, чем при самых больших усилиях могли бы причинить А.Захарченко и И.Плотницкий. Одно лишь это обстоятельство делает Минские соглашения практически не выполнимыми, более того – лишенными политического смысла : реализация такого пункта означала бы государственно – политическое самоубийство для Украины.

По сути та же схема внутреннего противоречия заложена в положения Пункта 9 «Комплекса мер» о завершении процесса восстановления контроля украинской стороны над границей в оккупированной зоне к концу 2015 г. при условии всеобъемлющего политического урегулирования, включающего проведение местных выборов и конституционную реформу, в свою очередь обусловленную согласованием «с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской области в рамках Трехсторонней Контактной группы». Данный пассаж начинает уже откровенно напоминать «театр абсурда» : не будем говорить  лишний раз о том, что «представители отдельных районов» представляют собой в своем большинстве решительных противников реинтеграции Донбасса в состав Украины, и каковым будет «согласование» с ними, догадаться можно заранее, тупиковая ситуация в этом процессе обеспечена. Более важно другое – все вопросы, относящиеся к существованию, организации и функционированию органической Системы, называемой Государственной Границей (один из основоположников геополитики К.Хаусхофер посвятил геополитическому комплексу понятий «граница» целую книгу), в том числе вопросы контроля над таковой, относятся к исключительной компетенции органов государственной власти. Выдвижение условием восстановления контроля страны над собственной границей каких-то «согласований» с местными представителями выглядит откровенно как образы с картин Иеронима Босха.

В целом отметим : в выступающей одним пакетом с «Комплексом мер» и принятой в тот же день Декларации руководителей четырех государств исходным положением выступает «полное уважение суверенитета и территориальной целостности Украины». Под Декларацией стоит подпись Президента той же самой России, представитель которой М.Зурабов подписал и «Комплекс мер». Налицо откровенная «двойная игра», а проще выражаясь – двурушничество. Невозможно клясться в признании суверенитета страны и одновременно ставить условия восстановления ее контроля над собственной границей. Сама постановка вопроса о некой «обусловленности» и «поэтапности» такого восстановления не просто является оскорбительной для украинской стороны, но и с однозначной точностью дает ответ на поставленный нами выше вопрос – Минские соглашения являются лишь мерой обеспечения относительной стабилизации ситуации в зоне конфликта и недопущения его эскалации, но ни в коей мере не могут рассматриваться как прочная основа выработки формулы политического урегулирования и организации системы власти и управления в мятежном регионе. Любая формула, игнорирующая требование немедленного и безусловного восстановления контроля Украины над всей протяженностью границы на Донбассе, исходно непригодна для решения таких вопросов. С другой стороны рассмотрение положений Пункта 9 «Минска – 2» дает ясное представление, почему Минские соглашения никогда не будут выполнены – для Москвы и ее донбасских подопечных это слишком хорошая «зацепка», позволяющая трактовать весь пакет Минских соглашений в однозначно анти-украинском ключе. Рассматриваемый Пункт 9 «Комплекса мер» является четким показателем внутренней двойственности и непоследовательности Минских соглашений – в пакете документов, в целом довольно последовательно подтверждающих суверенитет, территориальную целостность Украины и действие ее законов на всей территории страны в ее международно – признанных границах, появляются – как следствие вынужденного компромисса в остро требующей неотложного решения февральской ситуации 2015 г., «вкрапления», этот суверенитет ставящие под серьезное сомнение.

Вадим Малахов, социолог, CBS-AXA